И Кэй одарила лейтенанта одной из своих самых обаятельных улыбок.
Джека совсем не удивило, что после этого Гарри Гопкинс растаял окончательно. Лично он, Джек, за такую улыбку позволил бы ее псу вволю искусать себя.
Неро был сделан строгий выговор, его щелкнули по носу и в наказание заперли в комнате. Впрочем, в заточении он пробыл недолго, ибо устроил там такой концерт, что Кэй пришлось отказаться от этой репрессивной меры.
Видимо, наказание ничему пса не научило. Не прошло и двух часов, как он ускользнул от хозяйки и снова набезобразничать. Похоже, ему ничего не стоило открыть дверь, запертую на засов. Во всяком случае, навсегда останется тайной, каким образом ему удалось проникнуть в загородку к фазанам, со всех сторон окруженную высокой сеткой.
Бедные птицы в дикой панике метались в загоне, пытаясь спастись от страшного зверя. Облаком взметнулись разноцветные перья. Отчаянные вопли несчастных привлекли внимание людей. Сьюзен бессильно ломала руки и рыдала в голос:
— Эта дикая бестия передушит всех птиц! Где же барышня?
Кэй нигде не было видно.
Опять пришлось вмешаться лейтенанту. Джек счел себя обязанным помочь ему в усмирении «дикой бестии». Сделал он это без всякого желания, но оставаться в стороне было просто неприлично.
Общими усилиями молодым людям удалось наконец вытащить озверевшего пса из загородки, пол которой был усеян трупами растерзанных птиц.
Сьюзен уже и причитать не могла. Столько птиц погибло, а уцелевшие были в жалком состоянии — покалеченные, с вырванными хвостами.
— Боже, на что они похожи! — восклицала старушка. — Ничего подобного мне не приходилось видеть с той поры, когда дети играли в индейцев!
— А что, разве мальчишки для забавы выдирали перья у живых птиц? — небрежно поинтересовался лейтенант.
— Мальчишки? — в голосе старой домоправительницы прозвучала странная нотка. — О, не только, случалось…
Она не договорила. По дорожке к фазаньей загородке бежала запыхавшаяся Кэй.
— Что случалось? — лейтенант попытался продолжить прерванный разговор.
Старушка лишь махнула рукой:
— Зачем вспоминать те времена? Дети есть дети.
Запыхавшаяся Кэй обеими руками ухватилась за украшенный золотистыми клепками ошейник.
— Опять этот негодник набезобразничал?
Гарри Гопкинс слегка пожал плечами.
— Ничего страшного, немного поиграл с фазанами. Повырывал им хвосты. Мне больше жаль бедную Сьюзен, она вся испереживалась. Говорит, подобного ущерба птицам не наносили с тех времен, когда вы, еще детьми, играли тут в индейцев.
В ответ последовала бледная улыбка:
— Мне боевой наряд не был нужен, девочки его не носят. Что же касается этого безобразника, — девушка потормошила Неро за мягкие уши, — этого безобразника я теперь ни на шаг от себя не отпущу.
Лейтенант с сомнением покачал головой.
— Боюсь, вам это будет трудно сделать. Я знаю эту породу собак, приручить их очень нелегко. Даже знаю случай, когда такой песик перегрыз горло своему хозяину. Кстати, случилось это совсем недавно.
Кэй тихо рассмеялась.
— Вы напрасно пытаетесь меня запугать, сэр. Неро не осмелится на меня даже зарычать, не то, что укусить. Правда, Неро?
И девушка с силой приподняла огромную кудлатую голову. Пес недовольно поморщился, но не издал ни звука.
— Видите, какая послушная собачка? — с торжеством воскликнула Кэй. — Просто, она иногда позволяет себе нехорошие выходки.
Лейтенант внимательно наблюдал за собакой.
— Вы правы, Неро действительно до удивления покорен вам. Ведь он у вас совсем недавно…
— Недавно я взяла его к себе, — улыбнулась девушка, — но знакомы мы уже довольно давно, с тех пор, как он был еще совсем маленьким щенком. Всякий раз, приходя к подруге, я долго играла с ним. Ну, пошли, мой хороший, — она потянула пса за ошейник в направлении дома.
Фазаны никак не могли успокоиться, все еще возбужденно перекликались. Сьюзен принялась наводить порядок в своем хозяйстве.
Лейтенант вытащил портсигар.
— Закурим?
Прикуривая от его спички, Джек заметил две симметричные ранки на тыльной поверхности правой руки следователя.
— Неро? — поинтересовался он, затягиваясь.
— Надо признать, у собачки очень острые коготки, — ответил Гопкинс. — Впрочем, птицам досталось сильнее, — кивнул он на загородку с фазанами. — Интересно, когда в давние времена вам требовались перья для украшения своих головных уборов, они тоже поднимали такой шум?
Джек весело рассмеялся:
— Видите ли, я никогда не пытался вырывать перья из хвостов живых птиц. И потом у нас были у каждого свои обязанности. К счастью, снабжением я не занимался.
— Интересно, кому же достался департамент снабжения?
— О, неужели вам неизвестно, лейтенант, что у краснокожих имеются совершенно определенные правила на сей счет? Вот и у нас снабжением ведала… — он вдруг запнулся, прикусив губу. По лицу молодого человека промелькнула тень. — Впрочем, глупости все это, — докончил он, махнув рукой. — Просто, мы собирали перья, где придется.
Всю дорогу, пока они шли к дому, Джек искоса посматривал на следователя. Тот выглядел утомленным и озабоченным. Видимо, в эту ночь он совсем не спал. И очень много курит. Вот опять не успел докурить сигарету, а уже начал следующую. Похоже, над чем-то интенсивно раздумывает.
А лейтенанту и в самом деле было над чем подумать.
Кто вырывал перья из хвостов у живых фазанов?
Кто насаживал на булавки живых бабочек?
Кто с наслаждением наблюдал за агонией цыпленка с отрезанной головой?
Почему мордастый ангелочек оказался на том месте, где полагалось быть индейцу, а индеец занял место ангелочка?
Уже давно пробила полночь, а Гарри Гопкинс все еще не ложился. Наконец, устав от бесплодных размышлений, он махнул рукой и постелил постель. И уже когда натягивал одеяло, в голову пришла, показавшаяся совершенно неправдоподобной, неожиданная мысль: а что, если все находится на своих местах?
XVII. Напряженность растет
— Кто-то был в моей комнате!
Лицо Кэй цветом напоминало бумагу. Губы тряслись.
Джек Грэнмор сорвался с кресла:
— Что ты говоришь? Опять?
— Да. — Девушка нервно сплела пальцы. — У меня больше нет сил. Боюсь, я просто этого не выдержу.
Подбежав к кузине, он ласково обнял ее за плечи.
— Успокойся, успокойся, малыш. Может, тебе только показалось?
Она отрицательно покачала головой.
— Нет, точно был. В то время, когда я внизу завтракала. Все перевернуто на туалетном столике и в ящиках шкафа.
— Днем?! Но это невозможно, Кэй! Ведь дом же полон людей.
На глазах девушки выступили слезы.
— Господи, ну как ты не поймешь? Ведь ночью ко мне никто не осмелится войти, для этого я и забираю с собой в комнату Неро. И тот, кто побывал у меня в комнате, прекрасно знает об этом. Ты понял, Джек?
— Понял, хотя… не все. Зачем ему рыться в шкафу и на туалетном столике? У тебя что-нибудь пропало?
— Нет.
— Ну вот, видишь! Наверняка горничная нечаянно переставила вещи, а ты паникуешь.
— Я спрашивала Кэт. Она клянется, что ничего там не трогала. И я верю ей, девушка не лжет. Знаешь, когда я рассказала ей о своих подозрениях, она страшно перепугалась. Боюсь, она не захочет больше оставаться в нашем доме.
Джек подвел кузину к креслу и заботливо усадил ее.
— Успокойся, малыш. Ну, подумай сама, зачем кому-то забираться к тебе в комнату? С какой целью?
Девушка закрыла лицо руками. Ее хрупкое тело сотрясалось от рыданий.
Джек беспомощно стоял рядом. Не зная, что делать, он ласково гладил ее по голове. Какие мягкие, шелковистые волосы! Ну как помочь несчастной? Он готов жизнью пожертвовать, лишь бы облегчить ее страдания.
— Я не знаю с какой целью… — сквозь слезы жаловалась она слабым, прерывистым голосом. — Мне все равно, с какой целью… Кто-то кружит вокруг нас… какая-то неуловимая тень… проникает всюду… от нее нет спасения. А мы ничего не знаем, ничего не можем сделать… Это ужасно… Боже, Боже, как все это невыносимо ужасно!
Что-то надо сделать, надо чем-то помочь ей. Но как? Джек беспомощно огляделся. Может, немного вина?
Нервно распахнул дверцу бара. У него дрожали руки, когда он наливал рубиновую жидкость.
— Кэй, вот, выпей, пожалуйста.
Ему пришлось два раза повторить эту фразу, пока девушка поняла, чего от нее хотят.
Послушно протянула руку и взяла бокал. Звякнули зубы о крой бокала, дрожащая рука чуть не выронила его. Пришлось поддержать снизу, чтобы помочь ей.
Сделав маленький глоток, Кэй чуть не захлебнулась.
— Спасибо… спасибо тебе, Джек. Не сердись на меня, глупую. Как была плаксой, такой и осталась, тут уж ничего не поделаешь. — Она безнадежно махнула рукой и поставила бокал на стол.
